Шинбью - массовые проводы мальчиков в буддийский монастырь в Мьянме. Это альтернатива начальной школе - дети проводят там несколько лет, учатся грамоте, а заодно постигают истины, которым не обучают в светских учебных заведениях.

Как и большинство событий в азиатских культурах, эта церемония проводится сообща.

Десятки семей одновременно отправляют на учебу своих сыновей.

В идеале число будущих послушников стараются довести до 108.

Сначала проводится церемония пострига.

На неё приглашают всех родственников.

Затем проводят ритуальное омовение.

В нем принимают участие родственники-мужчины.

Дети ожидают начала церемонии в доме одной из семей.

Перед тем, как отправиться в путь, старшие родственники танцуют с мальчиками на плечах.

По пути в монастырь мальчиков сопровождает торжественная процессия.

На церемонию приглашают танцоров и скоморохов.

Шинбью - радостное событие. Всю дорогу от дома до монастыря не прекращаются танцы.

По традиции с момента выхода из дома и до ритуала посвящения ноги мальчиков не должны касаться земли. Многие едут на лошадях.

Если у семьи нет лошади или автомобиля, приходится ехать на плечах у отца.

Преклонение перед старшими - фундаментальный элемент азиатских культур, но во время шинбью отцы и братья, напротив, кланяются мальчикам. Точнее не им, а заключенным в них Будде.

С момента прибытия в монастырь у них начинается новая жизнь, совершенно не похожая на прежнюю.

Всё начинается с ритуала посвящения в послушники.

Родители ушли, и теперь в этих стенах воспитаннику предстоит провести ближайшие несколько лет.

Основная часть меда хранится внутри скалы. Местные жители идут на риск, так как с детства знают о ценности полученного продукта. Предположительно, мед гигантской пчелы обладает наибольшим целительным свойствам в сравнении с другими сортами.

Во время сбора меда внизу разводят костер, чтобы с помощью дыма отпугнуть хотя бы часть жалящих насекомых.

Гигантские гималайские пчелы собирают нектар из цветов рододендрона, обладающего галлюциногенными свойствами. Поэтому полученный таким образом мед шаманы с незапамятных времен используют в своих ритуалах.

Команда охотников за медом состоит их тех, кто забирается на вершину утеса, и их помощников, ожидающих внизу. Пока сборщик сбивает соты и собирает в ведро вытекающий мед, его наземные коллеги выжимают остатки продукта из упавших сот.

Экологи отмечают, что умеренная добыча гималайского меда не вредит популяции производящих его пчел.

«‎Охотники» забираются на вершину отвесного утеса, крепят самодельную веревочную лестницу и спускаются собирать мед при помощи бамбуковых шестов.

На сегодняшний день закон не охраняет гималайских пчел, поэтому беспринципные туроператоры зачастую уничтожают недостроенные соты во время липовой «охоты».

Пчелы недовольны таким вмешательством. Разъяренные насекомые постоянно кружатся вокруг налетчиков.

Новое поколение непальских предпринимателей считает добычу гималайского меда перспективным направлением, в рамках экологически допустимых пределов.

Бизнесмены создают из местных «‎кооперативы охотников за медом», покупают у них урожай оптом и пытаются экспортировать товар.

Со временем у сборщиков меда вырабатывается иммунитет к пчелиному яду.

Основная часть меда хранится внутри скалы. Местные жители идут на риск, так как с детства знают о ценности полученного продукта. Предположительно, мед гигантской пчелы обладает наибольшим целительным свойствам в сравнении с другими сортами.

В каждой деревне страны есть свой промысел, передающийся из поколения в поколение.

Несмотря на развитие новых технологий в стране, вьетнамцы остаются верны традиционным ремеслам.

По форме Вьетнам напоминает вытянутую вдоль побережья букву S. Особую роль в экономике страны играет рыболовство, поэтому в прибрежных деревнях женщины занимаются плетением сетей.

Вьетнамка в традиционной шляпе-нон орудует крючком посреди кислотно-яркой рыболовной сети.

Лампады из шелка на бамбуковом или проволочном каркасе — особенность Вьетнама. Они до сих пор широко используются и в домах и в храмах.

Старинный город Хой Ан является основным центром изготовления лампад. Помимо этого там сохранилось и множество других ремесел.

На окраине Хой Ана расположена деревня Тхань Ха — старинный центр гончарного искусства.

Гончары Тхань Ха до сих пор производят товары для повседневного использования. В отличие от других гончарных деревень Вьетнама эти изделия в основном рассчитаны на туристов.

Сушка благовонных палочек в деревне Кванг Фу Кау под Ханоем.

Фабрики по сушке благовонных палочек пользуются большой популярностью у туристов. Некоторые заведения строят платные смотровые площадки, где можно наблюдать за процессом.

Производство самих палочек из расщепленного бамбука.

Бамбук является главным ходовым материалом во Вьетнаме. Из растения делают корзины, кухонную утварь и даже ювелирные украшения.

Секрет шелка пришел во Вьетнам из соседнего Китая задолго до того, как европейцы начали за ним охотиться. Деревня Ко Чат близ города Нам Динь является одной из лучших по изготовлению и обработке этого материала.

Коконы шелковичных червей поставляют из соседних деревень, но все последующие стадии — сортировка, размотка, прядение и ткачество — выполняются прямо в Ко Чат.

В некоторых случаях вьетнамцы используют механические машины без электроники. Однако на многих мануфактурах Ко Чат вся работа до сих пор выполняется вручную.

Одно из универсальных ремесел, популярных во всем мире, — резьба по дереву. Сюжеты и орнаменты во Вьетнаме традиционные.

Главная особенность Вьетнама — ремесленные деревни, наследие сословной системы и гильдейских принципов, сохранившееся благодаря конфуцианскому менталитету. Почти каждая деревня специализируется на одном конкретном промысле.

Еще одним сугубо вьетнамским ремеслом считается изготовление соломенных циновок. Такие деревни встречаются по всей стране.

Огромные скатки соломы доставляют на грузовиках или баржах, окрашивают, сушат и плетут коврики, прошивая прочной нитью.

Почти во всех таких деревнях сейчас стоят механические ткацкие станки. Но кое-где остались последние мастера ручного ткачества. Например, в Дуи Суйен, тоже расположенной под Хой Аном.

Во Вьетнаме сохранились традиционные мануфактуры по изготовлению соевого соуса. Считается, что заправка, сделанная по старинке, вкуснее заводской.

Почти каждый дворик в деревне Бан Йен Ньян в пригородах Ханоя заставлен рядами глиняных кувшинов, в которых сбраживается соя. Для вьетнамцев соус из этого места является знаком качества .

Нон — это традиционная соломенная вьетнамская шляпа, которую плетут вручную. Спрос на них велик, и шляпных деревень очень много.

Помимо основной культуры Вьетнама, у каждого из десятков проживающих в стране нацменьшинств есть свои обычаи, а значит, и свои ремесла. Поскольку костюмы вьетнамских племен обычно ярко расшиты, художественная вышивка считается самым популярным из них.

Наиболее многочисленное племя во Вьетнаме — хмонг, их костюмы из числа самых сложных и красивых. Местные женщины почти всё свободное время проводят за вышиванием.

Как живут дапирпаты, стеклодувы и лудильщики при новой власти.

Работа Хаджи Мирзамана сейчас под угрозой: талибы запретили работать во дворе, а таскать тяжелую камеру на улицу ему не по силам.

Афганистан — одно из последних государств в мире, где сохранились профессиональные писцы, или дапирпаты — мастера, владеющие каллиграфией и другими стилями. Их ремесло только выиграло от смены власти: остановка образовательной программы в стране означает, что клиентов на их век хватит.

Город Герат издревле славился стеклодувным ремеслом, но на сегодняшний день в городе не осталось ни одного мастера, кроме потомственного стеклодува Гуляма Сахи.

Ремесло увядает от невостребованности — из-за царящей бедности люди приобретают дешевые товары из массмаркета.

Гуляму также помогает сын, но он не собирается идти по его стопам. Надежда остается на единственного ученика.

Исталифские гончары унаследовали свои методы от мастеров Ферганы. Вместе с этим в окраске изделий прижились тимуридские техники и орнаменты.

Гончары Исталифа почти не пострадали от прихода к власти талибов, куда большее влияние оказал крах экономики.

Увидеть гончаров за работой можно почти в любой день.

В Исталифе практически вся технология производства керамики сохранилась в средневековом виде.

Давильни кунжутного масла можно найти в цитадели Герата, а также в мохаллях на окраинах города.

Верблюдов на открытом воздухе и с завязанными глазами тренируют ходить под ярмом и крутить пресс.

Единственные, кто из ремесленников не понес урона от очередного переворота в стране, — кузнецы и лудильщики.

Лудильщик на городском базаре Герата.

Мечеть Герата облицована изразцовой плиткой внутри и снаружи и требует постоянного обновления. Обжиг изразцов выполняется вручную в мастерской при мечети, а технология не менялась с тимуридских времен.

Все знают о травертиновых бассейнах Памуккале в Турции. Но почти никто не знает об их азиатском аналоге - природных бассейнах Байшуитай (Baishuitai)*** в Юннани, Китай. И в этом вся прелесть - даже не в условном первопроходчестве, а в колоссальной разнице между толпой туристов, превращающей Памуккале в подобие советской общественной бани, и возможностью полюбоваться таким же пейзажем в одиночестве.

Байшуитай расположен на севере Юннани, в предгорьях Гималаев, и белые травертины контрастируют с синими горами на горизонте. Напротив источников несколько kezhan, гостевых домов. Живут здесь нацменьшинства, в основном народности наси и йи, чьи женщины до сих пор носят традиционные костюмы ежедневно, а мужчины - только на праздники и ярмарочные дни. Стоит прогуляться по окрестным деревням, поснимать этнический портрет.

Добраться сюда можно автобусом из города Жонгдиен (Zhongdian), недавно с типично китайским пафосом официально переименованного в Шангри-Ла (Xianggelila). Автобусов немного, 1-2 в день. К югу от Байшуитай находится знаменитое Ущелье Прыгающего Тигра - одна из популярных обдираловок для туристов. Тургруппы въезжают с противоположного конца ущелья, но и с этого стоит КПП. Пробраться можно, застопив местную машину и не высовывая белую морду в окно, пока не проедешь пост. Но можно и не рисковать - в окрестностях множество ничуть не менее красивых и совершенно бесплатных ущелий.

***) Стандартная русская транслитерация китайского ужасна, даже близко не похожа по звучанию на оригинал. Поэтому топонимы и другие слова, которые вам придётся произносить, спрашивая дорогу, я привожу фонетически и/или пиньином без указания тонов (всё равно вы их с первого раза не воспроизведёте).

Застывшие лавовые потоки от древних вулканов - довольно редкий и весьма интересный вид ландшафта. В окрестностях вьетнамского города этот ландшафт сохранился превосходно, ни застройка, ни туризм до него практически не добрались. Интереснее всего лавовые трубы - пещеры, созданные выходящими газами в неравномерно застывающей лаве. В отличие от привычных карстовых пещер в таких трубах нет ни сталактитов, ни сталагмитов, никаких натёчных формаций. Стенки абсолютно гладкие, и выглядит пещера, как логово гигантского червя. Часто они прямые и отделены друг от друга, но в местности Кронг Но, к югу от Буон Ма Т'уот, лавовых труб много, они извиваются и пересекаются, образуя целую подземную систему.

Добраться от города можно на мотобайке, а можно сесть на рейсовый автобус в сторону Кронг Но, выйти на повороте и дойти пешком по навигатору. Вот основной вход в пещеры: https://maps.app.goo.gl/JGCDZhwikmVKvB547

Водопады Драй Нур и Драй Сап

По дороге стоит заглянуть на водопады Драй Нур и Драй Сап. С тектонического разлома отвесно падают реки, как когда-то стекала лава. Водопады получаются широкие и вертикальные - ничего похожего на карстовые каскады. Драй Нур особенно хорош на закате, когда лучи солнца пробивают воду под острым углом. Рядом есть небольшое кафе. Оттуда на Драй Сап ведёт пешеходная тропа - а вот на байке придётся объезжать за несколько км.

Вся эта территория считается геологическим заповедником. Вход платный, но копеечный. На момент исследования, в 2019, лавовые пещеры были официально закрыты для туристов. Чтобы туда попасть, на въездном КПП надо сказать, что идёшь на водопады, после чего можно спокойно отправиться в пещеры - больше постов нет, никто не проверяет.

Доводилось ли вам плыть на лодке по подземной реке? Если нет, Лаос - идеальное место, чтобы попробовать. На Филиппинах из маленькой, в сущности, пещерной речки сделали национальную достопримечательность, дерут баснословные деньги и записываются в очередь за полгода заранее. В Лаосе проще: приехал в Конг Ло, заплатил 1$ за вход в пещеру и 3-5$ лодочнику, и поехали.

Пещера Конг Ло длинная, 7 км, и на вёслах (моторок нет) проходится где-то за час. По дороге будут залы большие и малые, узкие тоннели, выходы на незатопленные участки с возможностью исследовать боковые ходы (физподготовка желательна, и лодочнику придётся пообещать чаевые за ожидание), священный пруд с зелёной водой, и разумеется, всевозможные спелеотемы (сталактиты, сталагмиты и иже с ними). А на другой стороне - затерянная долина, где иногда может обнаружиться крестьянин с жаровней, готовящий чай, кофе и лёгкую закуску (вроде зажаренных на палочке воробьёв и полевых крыс). Подзаправились, погуляли по карстовому ландшафту, и обратно.

В деревне Конг Ло множество гостевых домов, и если природа вам дороже цивилизации (а иначе - что вам там делать?), я бы порекомендовал остаться там хотя бы на день. Тихо, спокойно, зелено, вокруг карстовые горы, туманная река, бамбуковые хижины и рисовые поля. Вполне себе азиатская идиллия. Интернет уже есть, если хорошо поискать, "цифровые кочевники" будут довольны.

Но в принципе, если времени у вас мало, в Конг Ло можно съездить и радиально. Можно даже из Вьентьяна, хотя проще избрать базой Тхакек. И оттуда, и оттуда ходит 2-3 автобуса в день. Автостоп тоже хороший. Байкеры традиционно включают Конг Ло в "тхакекское кольцо" - популярный круговой маршрут по деревням Центрального Лаоса. А если на байк навьючить в придачу собственный каяк, то можно изучить ещё несколько подземных рек, в том числе и более длинных, но без лодочек - Се Банг Фай, Кхоун Се, и прочие.

В Грузии, в горах Кавказа, всего в ~40 км от российской границы текут молочные реки с кисельными берегами... Нет, это я переборщил. Молочных рек там нет. Зато целое озеро минералки - к вашим услугам. Можно поплавать в "нарзане", если не испугаетесь холода. А заодно по дороге есть цветные травертиновые источники, старинные сторожевые башни и развалины крепости.

Странное это озеро - скорее, разлом в земле. Менее 20 м по максимальному поперечнику, но более 100 м глубины. Вода бурлит - выделяется углекислый газ. На вкус - как будто долго лизал ржавую трубу. Много железа, очевидно. Железистые соединения откладываются на дне вытекающих из озера ручьёв, окрашивая их в ярко-красный цвет. Высота здесь более 2000 м над у.м., и даже летом не жарко, но и в тёплую погоду вода в озере ледяная - ок. 3°С. Многие туристы, впрочем, не удерживаются от искушения искупаться в природной минералке, невзирая на холод и закон - плавать в озере формально запрещено, хотя помешать вам в него залезть попросту некому.

Прямо напротив озера, через речку, склоны гор будто облиты нетающим льдом - в основном белым, местами сероватым или розовым. Это травертиновые отложения минеральных источников. Если приглядеться, белые натёки состоят из тысяч миниатюрных бассейнов - этакий Памуккале для муравьёв. Дно бассейнов усеяно сферическими конкрециями, местным аналогом "пещерного жемчуга". Минералку можно пить. А дальше по долине Трусо два мощных источника выведены в трубы, но трубы ни к чему не подключены, просто сливаются в реку. И на реке образовались разноцветные "полуострова" - преобладает красный цвет, и выглядит всё это вполне по-мордорски. Старая кошки, грузинская сторожевая башня, на противоположном берегу дополняет картину. И даже развалины Гондора есть - маячат вдалеке.

Роль Гондора играет крепость Закагори в нескольких км к западу. А роли захвативших её орков - стоящие лагерь у подножия крепости русские пограничники. Если у вас нет с собой волшебных клинков, роты эльфийских лучников и миномётной батареи (в крайнем случае - пары драконов), остерегайтесь этих творений Моргота! Погранцы терпят туристов с трудом, мешают вести съёмку, и не пропускают дальше по долине. Говорят, под всё это можно выправить магические бумажки, но для этого надо, видимо, сперва найти Гендальфа - только он знает нужные заклинания.

Самый разумный - доехать до деревни Коби на трассе Казбеги-Тбилиси (маршруткой, своим транспортом или автостопом), а оттуда прогуляться пешком. От развилки в Коби до крепости Закагори - 17 км несложного пути по грунтовке с пренебрежимым набором высоты. Организованного жилья в ущелье Трусо больше нет (была пара гостевых домов, но они закрылись), зато мест под палатку - сколько угодно. Магазинов нет тоже, еду надо нести с собой, а вот минералку можно пить прямо из источников. Ещё один вариант - проехать ущелье на велосипеде или мотоцикле. А вот машина там пройдёт только полноприводная.

Примерно в центре Явы сейсмическая активность выдавила из земли такое число вулканов, что они срослись в единое плато. Не считая разбросанных по острову вулканических конусов, где невозможно ни жить, ни заниматься фермерством, это самая высокая часть Явы - более 2000 м над у.м. Местные жители предсказуемо назвали плато "диенг" - "обитель вышних", то есть богов. Ни один из старых вулканов Диенга не извергается, но геотермальной активности хватает - тут есть и горячие озёра, и гейзеры, и разлом, периодически "дышаший" ядовитым газом. А над всем этим возносится вершина горы Прау - идеальная обзорная точка и превосходная позиция для астрофотографии.

Даже если вы изрядно поколесили по Яве и другим островам Индонезии, прогуляться по деревням плато Диенг стоит. Люди здесь иные, чуть более дикие, обветренные душой и телом - горы накладывают отпечаток. По основной деревне разбросаны древние индуистские храмы, прекрасно уживающиеся с соседними мечетями - полагаю, многие крестьяне ходят и туда, и туда, божьей милости много не бывает. Если хорошо порасспрашивать, почти в любой день можно нактнуться на традиционные местные забавы: петушиные бои или соревнования по самонаведению почтовых голубей. А если к тому же повезёт, то и на языческий ритуал.

Гора Прау, очередной уснувший вулкан - самая высокая точка плато Диенг. Августовскими ночами (август - самый холодный месяц) там даже может выпасть изморозь. Яванцы в это время стекаются туда со всего острова, оснастившись палатками и гитарами, в надежде увидеть "настоящий снег". Объяснения, чем снег отличается от изморози, они слушать отказываются. Вершина горы поросла разнотравьем, этакой странной экваториальной версией альпийского луга. Облака нередко плывут на этой же высоте, и окутывают Прау, создавая для находящихся наверху сюрреалистичный мир тумана, папоротников и цветов. К ночи, впрочем, они часто опускаются ниже, и тогда с вершины открывается вид на море облаков, подсвеченное снизу огнями деревень. А в ясную погоду с вершины видны слегка два накладывающихся друг на друга идеальных конуса: вулканы Сумбинг и Синдоро. Подъём от деревни Диенг до пика горы Прау займёт у тренированного человека не более часа. Ещё 10-20 минут уйдёт на путь по гребню горы до главных видовых точек. Не пугайтесь, если услышите в траве, у самых ног, напряжённое пыхтение: это теледу, яванские барсуки, выглядящие как перкормленные покемоны.

Самая популярная точка среди местных туристов - пик Сикунир. Он упоминается и во многих англоязычных путеводителях - якобы это лучшая локация для встречи рассвета. На самом деле, единственный уникальный аспект Сикунира - цена за вход. Виды на Диенг, Сумбинг и Синдоро хороши с любой горы в окрестностях. А если вам нужен именно этот ракурс - поднимитесь на гору Бисмо, нависающую над Сикуниром. Она выше, и вид будет лучше.

Два озера на плато однозначно стоит посетить: это Силери, заполненный водой старый кратер, пышущий сернистым паром, и Телага Варна, минерализированный водоём яркого бирюзового цвета. За вход на берег Телага Варна тоже дерут несусветные деньги (с иностранцев, как всегда, в десятки раз больше, чем с местных), но лучшая панорама озера всё равно открывается с противоположного берега, куда можно подняться совершенно бесплатно, просто перевалив небольшой хребет.

Крупный гейзер бьёт в кратере Чандрадимука, но дорога туда не для слабонервных - пешком далеко, на байке страшно, а общественного транспорта нет. Если уж сорвётесь в такую даль, загляните также в расположенный неподалёку провал Джалатунда - глубокий, с едва различимой водой на дне. Также рядом есть ещё одно озеро, Дринго. Красивое, но без геотермальных сюрпризов.

Добраться до Диенга несложно - достаточно доехать из любой точки Явы междугородним автобусом до городка Вонособо, а оттуда местным аналогом ПАЗика - до деревни. Эти же "ПАЗики" примерно раз в полчаса проезжают плато насквозь - запрыгивай и выпрыгивай, где надо. Деревня Диенг наполовину состоит из примитивных гостиниц и постоялых дворов. Цены обычно невысоки, но в августе, а также в выходные дни вырастают порой втрое. Условия спартанские. Европейцы приезжают редко, почти все туристы - с Явы. Также можно колесить по Диенгу на мотобайке, но дороги тут разбитые и крутые, а туманы - точнее, упавшие наземь облака - часты и густы. Будьте осторожны.

Озеро серной кислоты и ручьи синего пламени. Необычно? Действительно необычно, даже уникально. Озеро в кратере вулкана Иджен считается самым кислотным крупным водоёмом в мире, с pH воды 0.1-0.5. Купаться не рекомендую, можете раствориться. А потоки горящей серы, вытекающей из вулканического разлома и струящейся по земле, теоретически можно наблюдать ещё в Даллоле, в эфиопской пустыне Данакил, но не всегда, а только при высокой активности - когда я там был, кроме гейзеров и газа там ничего особенного не происходило. В кратере Иджен синий огонь течёт почти каждую ночь (днём пламени не видно). К тому же вы ещё доберитесь в этот Даллол - через чёрную пустыню, населённую враждующими полудикими кочевниками-афар, этакими фрименами Дюны. А на Иджен легко заброситься хоть из соседних городов Явы, хоть с Бали, через пролив.

Вулкан Иджен довольно высок, около 2800 м над у.м. Вид оттуда прекрасен, а поскольку за синим огнём ходят ночью, то сами боги велели встретить рассвет на вершине вулкана. При этом стартовая точка, пост Палтудинг, сама находится на приличной высоте, и подъём оттуда до кратера у тренированного ходока занимает час или меньше. Но главное, разумеется - сам огонь. Жидкая сера температуры ок. 600°С выбрасывается из трещин и вспыхивает при контакте с воздухом. Она льётся вниз по склону, к озеру, продолжая гореть - и перечёркивая ночной ландшафт извилинами ярко-синего пламени.

Для этнографов и прочих любителей человечества отдельный интерес представляют сборщики серы. Работая в густых клубах ядовитого газа, они вырубают ломами куски застывшей серы, а потом волокут их на коромыслах по неровной, крутой тропе в приёмную контору у подножия горы. Груз на одну ходку обычно составляет 50-60 кг - видимо, проще пару раз утащить большой вес, чем гонять туда-обратно с малым. Несмотря на респираторы (хотя у некоторых - всего лишь обмотанные вокруг лица тряпки), через 5-10 лет такой работы большинство сборщиков наживают хронические заболевания лёгких. При этом зарабатывает такой рабочий 10-15$ в день.

Добраться до кальдеры Иджен легко: либо из Сурабайи, либо с Бали доехать до портового городка Баньюванги. Буквально каждая гостиница в Баньюванги предалагает недорогие туры на Иджен. Если хотите съездить туда самостоятельно, до поста Палтудинг можно доехать на мотоцикле, автомобиле или, при удаче, автостопом. У поста можно поставить палатку - там есть кафе, туалет, кран с водой (вода в ручьях на вулканах для питья обычно непригодна из-за высокого содержания сернистых соединений). Вход на вулкан платный, причём с иностранцев дерут несусветную сумму, что-то ок. 10$, а с местных - раз в 10 меньше. Сборщики серы протоптали у подножия немало троп, поэтому билетную будку несложно обойти. Учтите, что если вы собираетесь подходить близко к выходам расплавленной серы, вам очень не помешает респиратор. И совсем вплотную приближаться рискованно - бывают резкие мощные выбросы. Даже на расстоянии от потоков синего огня атмосфера всё равно будет насыщена оксидом серы - а он реагирует с любой водой, например на роговице глаз или слизистых оболочках, давая на выходе серную кислоту. После ночи на Иджене вы будете выглядеть страшнее, чем со злейшего бодуна в своей жизни, и кашлять, как туберкулёзник, ещё сутки. Но оно того стоит.

Если вы увлекаетесь фотографией, тем более, если считаете себя профи, то наверное, не раз натыкались на объявления о фотоконкурсах. Возможно, просматривали работы победителей - обычно это чертовски хороший способ повысить свой уровень, да и просто удовольствие. Возможно, думали поучаствовать или даже участвовали. Если и побеждали - то вероятно, эта инструкция вам не нужна. А если нет - вот несколько советов от фотографа, у которого призы на фотоконкурсах составляют изрядную часть ежегодного дохода.

1) Первым делом убедитесь, что на данном фотоконкурсе ключевую роль играет именно качество фоторабот, а не что-нибудь ещё. Если призы присуждаются голосованием публики, победит тот, кто умеет лучше клянчить в соцсетях. В крайнем случае - тот, кто опубликует побольше котят и младенцев. Нет смысла и пробовать. Если стоимость участия в конкурсе составляет не менее 0.5% от призовой суммы, это не конкурс, а лотерея, и с высокой вероятностью призёров будут отбирать случайным образом - устроителям важно сорвать куш, к профессиональной фотографии всё это тоже отношения не имеет.

Этот кадр с вулканом Кракатау побеждал дважды. Примерно через три месяца после этой съёмки вулкан обрушился внутрь себя, создав цунами, затопившee северное побережье Явы и убившee несколько сотен человек. А на том островке, с которого я снимал, всего в 3 км от кратера, ударная волна просто отшлифовала берег, стерев деревья и скалы. Человека бы, пожалуй, распылило.

2) Обязательно изучите работы победителей прошлых лет. Тематика конкурса, как это ни странно, менее важна, чем художественные предпочтения жюри. На конкурсе фотожурналистики, посвящённом правам нацменьшинств, но награждающем работы в стиле National Geographic, есть шансы взять приз за портрет тётки из племени хмонг в традиционном костюме, хотя о нарушениях её прав кадр никоим образом не рассказывает. А вот на конкурсе travel-фотографии, где раз за разом побеждают типично блоггерские снимки с туристом на переднем плане, шансов ноль. Где-то всерьёз рассматривают только "концептуальные" работы, выглядящие, как результат случайного нажатия на кнопку спуска. Где-то в ходу минимализм - например, у японцев (а это и Nikon, и Canon).

Это моя первая победа, в 2014 году. Я тогда как раз сидел в финансовой яме, и 3000$ приза меня очень выручили.

3) Подписаться на рассылку объявлений о новых конкурсах - очевидный шаг. Настолько очевидный, что конкурентов у вас будут десятки тысяч (если конкурс китайский - миллионы). Ищите малоизвестные, плохо разрекламированные варианты. Вам ведь не надо доказывать, что вы круче Стива МакКарри (хотя бы потому, что если это правда, вам уже ничего никому доказывать не надо, а если нет, нефиг выпендриваться). Вам надо взять приз, потому что деньги на дороге не валяются. Гугл вам в помощь.

Кадр с индийского праздника Маяна Сура. Первое место не взял, но в призовую десятку вошёл.

4) Ну и разумеется - качество работы. Если вы идёте классическим путём, а не новомодным концептуальным и не каким-нибудь экспериментальным, то помимо сюжета и света критически важны геометрия - не просто композиция, а именно геометрический паттерн, не ценой осмысленности кадра, конечно; и для любых изображений человека - эмоция: выражение лица, жест, замороженное затвором движение. В кадре должна быть история, а люди больше всего ценят истории про человеческие чувства. Алан Шредер, побеждающий, кажется, всегда, снимает не так уж и совершенно, но чувства персонажей передаёт блистательно. Бирманский Зай Яр Лин, который тоже почти не промахивается, почти каждый кадр выполняет как геометрический орнамент.

Что до техники, избегайте соблазна загрузить фотоработу, идеальную по всем параметрам, но чуть-чуть запоротую по резкости или шуму. Жюри, вероятно, оценит замысел, посокрушается вместе с вами, что такой шикарный кадр недотянули, но приз не присудит.

В последние пару лет мне сложно провести четкую грань между путешествием и оседлостью: когда-то я по полгода гнал себя на износ по сугубо исследовательским маршрутам, потом возвращался в страну-базу ради 2-3 месяцев халтуры, общения и ничегонеделания, позже стал чередовать эти периоды из расчета примерно два месяца дороги на месяц базирования, причем базу выбирал каждый раз ближайшую, а на сегодняшний день просто перехожу из одного режима в другой по ситуации, необходимости или прихоти левой пятки, назначая базой любую удобную точку по пути. Но если все же вычленить два достаточно продолжительных и равных по длительности периода «дороги» и «оседлости» и сравнить мои расходы за это время, выяснится, что в режиме путешествия я трачу на 20-50% меньше. Меньше, а не больше! Как это получается?

Во-первых, жилье: стоимость ночи в гостинице существенно выше, чем долгосрочной аренды в пересчете на день, но от ночлега в пути мне нужно немного: защита от стихий, то есть стены и крыша, горизонтальная поверхность для сна и розетка под напряжением. В конце концов, мне там только и надо, что заснуть и проснуться — день занят собственно путешествием, изучением территории. А вот если я намерен провести в комнате хотя бы неделю, мне захочется уюта, уровня чистоты и приватности, который не отпугнет приглашенную в гости девушку, нормальных условий для работы и отдыха — и все это, разумеется, отразится на цене. Кроме того, я регулярно нуждаюсь в свежих впечатлениях, в красоте и новизне, иначе рискую превратиться в морской огурец. В древних городах Раджастана, на гималайских тропах и необитаемых островах Индонезии этого предостаточно, но стоит мне осесть, и нужно искать внешний источник. А развлечения, тем паче в городской черте, стоят денег. Театр или джаз-бар, викторина в пабе или андерграудное кафе, выставка средневековой картографии или пейнтбольный матч — все влетает в копеечку. Даже и просто хороший кофе.

Тогда на что же у большинства туристов уходят огромные суммы, с трудом накопленные за год каторжной работы? Во-первых, дальнобойные перелеты. Если бродяжничать непрерывно, потребность в них отпадает полностью. Во-вторых, туристические сервисы — стоят они в несколько, порой в десятки, раз больше, чем их местные аналоги, и за деньги клиента изолируют его же от целевой страны, лишая смысла всю затею. Но главная статья расходов — ощущение свободы как результата успешного побега из своей опостылевшей событийности. Отдыхающий не хочет экономить — напротив, лишние траты повышают символическую ценность его эскапады. Не думать, не рассчитывать, почувствовать себя не то Рокфеллером, не то Мидасом, покупать ненужное, потому что можешь, платить не глядя, чтобы не испортить себе настроение — и назад, в кабалу. Но это не имеет к путешествиям ни малейшего отношения. Путешественник бежит за целью, а не от невзгод. А если эти цели выстроить — нет, даже не в ряд, а в гибкую матрицу, где движение не обязано быть прямолинейным — получается необычная, но полноценная жизнь.

Еще один аргумент в поддержку мифа о дороговизне путешествий утверждает, что в дороге нельзя работать. Это отчасти верно — то, что называется работой в западной цивилизации, с постоянным бродяжничеством несовместимо. Но альтернатив, конечно же, хватает — это и халтура, построенная как раз на регулярном перемещении (travel-фотография, блоггинг, написание путеводителей, этнографические и биологические исследования), и любой фриланс, не требующий соблюдения графика и громоздкого оборудования (так, эту статью я пишу, сидя в индийской придорожной кафешке у черта на рогах, а отправлю и, надеюсь, опубликую, когда доберусь до интернета), и краткосрочная подработка на местах, и даже типичные способы самофинансирования бродяг. Последние, кстати, не ограничиваются выступлениями с гитарой на площади — одна моя знакомая пара из Швейцарии, едва приехав в Катманду, арендовала тележку с конфоркой у уличных торговцев момо (тибетскими пельменями), закупилась ингредиентами на рынке и в течение одного дня готовила посреди Тамела (туристического района города) некое блюдо традиционной швейцарской кухни, назначив цену вдвое выше обычного непальского обеда — и, соответственно, втрое ниже, чем стоит любая полусъедобная органика в ресторане «для белых». Туристы, приезжающие в Непал, все же обычно ищут новых впечатлений, а не отдыха. И что может быть оригинальнее исконного швейцарского рецепта? Кто вообще слышал об этой швейцарской кухне? Так что торговля шла бойко, и за день, по их словам, ребята заработали на месяц пути.

Единственное, чего такая подработка обеспечить однозначно не может — это стабильности. Об этом — следующая статья.

Конечно, как же иначе, ведь дорога состоит из приключений и опасностей! Дома все изучено, понятно, безопасно! Что ж, рассмотрим эту безопасность. Что это вообще за штука такая? Спросите палеолитического охотника-собирателя, живущего в своей природной среде, и он скажет: «Это когда в пещеру можно залезть только с одной стороны, а я сильный, и у меня копье.» Обратите внимание — он знает, что опасные животные существуют и в любой момент могут заглянуть на запах человечины, но полагается на себя — свои силы, правильно подобранный инструментарий и стратегически выгодную позицию. Я утверждаю, что качественно большей безопасности не бывает. Сейчас инструменты у нас получше, и угроз стало меньше, но и только — да и эта пропорция искажена, поскольку многие из наших устройств создают дополнительную опасность.

Обратимся к фактам: в технологически развитых странах одной из основных причин смерти являются ДТП. В преступлениях, связанных с физическим насилием, виновными чаще всего оказываются лица, проживающие под одной крышей с потерпевшим, или его друзья и сослуживцы. На втором месте по статистике — либо соседи, либо случайные прохожие без серьезного криминального прошлого. Профессиональные бандиты — где-то в конце списка, а всех запугавшие маньяки и террористы настолько редки, что в список не вошли. Статистический артефакт, не более.

Там чем же путешествия опаснее повседневной жизни в собственной стране? Если не заниматься экстремальными видами спорта — ничем. Только фактор неизвестности, провоцирующий надуманную боязнь. Точнее, атавистическую — ибо тот же самый охотник из палеолита знал, что в его пещере точно никто не прячется, ведь вход всего один, а вот в соседней, неизвестной, может обитать любой зверь. Но нам-то пугаться нечего — крупных хищников перебили, последнее племя дикарей-людоедов погибло, в пределах человеческих поселений не особо страшны ни шторм, ни ураган, ни дефицит еды. Несчастные случаи или болезни — частое дело, но вы слышали хоть об одном туристе, сколь угодно глупом и неопытном, погибшем оттого, что он не справился с организацией путешествия? Кто-то теряет деньги, кто-то — нервы, кого-то вообще депортируют — но все это не смертельно. На каждый случай насилия среди туристок приходятся сотни случаев в их собственных странах. Да, есть места, куда новичку лучше не соваться, есть занятия, требующие специальной подготовки, и рискованные даже в этом случае. Но то же самое можно сказать о «плохих» районах современных крупных городов и вождении мотоцикла.

И ещё, что касается стабильности… Как по-вашему, где вы подвергнетесь большей опасности: в лесу, при наличие палатки, удочки, полного походного снаряжения и умения всем этим пользоваться — или на автономной космической станции, где вы можете слегка настраивать искусственные условия, но не починить любую серьезную поломку? В первом случае, вы находитесь в достаточно благоприятной среде, где ваших навыков и приспособлений в общем и целом достаточно для выживания. Во втором — вы отделены от вакуума, который убьет вас примерно за минуту, сложным устройством, полностью обеспечивающим ваши нужды, и от его функциональности (а не от вас) зависит, жить вам или умереть. Стабильность ограничена, чтобы не сказать — условна. Любое серьезное потрясение приведет сложносоставную систему карьеры и социальных достижений, зарплат и расходов, личных и общественных отношений в полную или частичную негодность, а обойтись без нее с непривычки может и не получиться. А вот фрилансер-путешественник полагается лишь на себя, а следовательно, почти неуязвим. В его событийных цепочках нечего разрушать, любой катаклизм, не искалечивший его физически, сможет лишь испоганить ему несколько дней, не больше. Нельзя разрубить ручей.

Здесь, опять же, стоит задуматься о том, что мы называем одиночеством. Человек — стадное животное, для полного душевного комфорта ему надо принадлежать в к большой сильной толпе. Образуется иерархическая структура подмножеств — семья и сослуживцы, входящие в профессиональные и социальные сообщества, в свою очередь включенные в макро-группы — национальность, гражданство, мировая интеллигенция или пролетариат, пол и возраст. Принадлежность также подразумевает стабильность, и связи базового уровня, в низших подмножествах, человек старается сохранять в неизменности. И разумеется, в дороге это не получится, хоть ты не вылезай из интернета.

Мне проще, я — социопат, но полагаю, что у большинства читателей этого текста с социальным инстинктом все в порядке. И где же взять крупную стаю, из которой к тому же не выпадешь на другом краю Земли? Ответ прост: устранить иерархию, ступенчатый подход. Почему бы вам не быть частью человечества как такового? В конце концов, биологический вид как шаблон для распознавания «свой-чужой» хотя бы не абсурден, в отличие от паспорта или разреза глаз.

Что же до индивидуального общения — его хватит с избытком. Хотите — учите языки, не хотите — обходитесь так, та сторона коммуникации, что обеспечивает эмоциональную подпитку и лечит от чувства одиночества, все одно основана на сублиминальном взаимодействии, а не на обмене вербально кодированными абстракциями. Не имея порта приписки, вы будете по желанию возвращаться к оседлым друзьям, учитывая их при планировании пути, и приглашать коллег-путешественников на свои базы или маршруты. А самое главное — при таком разнообразии вариантов, личностей, этнических сред, число близких людей будет зависеть только от вас. Ведь близкие (если отбросить все тот же фактор стабильности и прочие нелепости, продиктованные инерцией мышления) — это не те, кого мы видим ежедневно уже 10 лет (и это на 9,5 лет больше, чем вообще-то имело смысл), а те, с кем интересно, чье присутствие, необязательно регулярное, улучшает нашу действительность. Искать таких людей целенаправленно толку немного — наложим мультифакторные требования на хаотическое распределение личностей и получим задачу, с которой не справится ни один компьютер. Это — вопрос удачи, то есть прямого перебора. А в таком случае важно количество и разнообразие вариантов, и скорость обработки. По этим же двум параметрам с жизненным сценарием международного бродяги не сравнится ни один другой.

"Молодость не вечна, а станешь старым, некому будет стакан воды подать". Не стану спорить. Можно, конечно, отследить ухудшение здоровья, в последний момент укорениться, окружить себя любящими людьми, дело нехитрое — но зачем? И вообще, как заканчивался тот анекдот: «Чёрт, и пить-то не хочется!». Но дело даже не в этом. Вам действительно кажется, что это разумно: строить свою жизнь из соображений минимального комфорта в последние ее годы, когда вам хоть как весело не будет? Принести в жертву половину ваших возможностей, 9/10 радостей и красот, целую огромную планету — только чтобы у чахнущего обреченного полутрупа болело не в 23-х местах, а всего в 16? Это почти как поехав в отпуск на приморский курорт в дешевой тропической стране, немедля устроиться там на работу курьером, ничего не увидеть, вымотаться в ноль, чтобы по возвращении привезти с собой месячный заработок, на который в родной, куда более дорогой стране едва ли купишь бутылку виски.

На самом деле, медленная смерть от старческих болезней и дисфункций - на удивление мерзкая штука, почище китайских пыток. Нет, я не предлагаю вариант "live fast, die young"; но есть одна интересная наработка. У других наблюдал, действовала. У меня тоже действует, но мне пока всего 43, рано делать заключения. А именно: когда болезнь, травма или старость снижают функциональность тела, что делает человек? Правильно, пропорционально снижает нагрузки. От чего-то приходится отказываться, качество жизни падает, и так пока не превратишься в развалину. А если ничего не менять? Старые дела и увлечения, упражнения и повседневные решения будут становиться всё сложнее и опаснее, и однажды истощённых резервов организма на них не хватит. Тут-то всё и кончится - но если уж умирать, то в горном походе или, чёрт побери, в постели с прекрасной женщиной, а не на больничной койке. Жизнь выйдет лишь чуть короче, но несравнимо радостнее. И есть у этого подхода приятный побочный эффект - если снижение функциональности вызвано не старением ещё, а банальной болезнью, то болезнь обычно обижается на подобный отказ признать её права и уходит, сплюнув на пол. Вот это я уже оттестировал на себе - например, бегал по саваннам Казиранги за носорогами (потом - от носорогов) с желтухой и температурой 38. Желтуха в результате прошла за неделю без медикаментозного лечения.

Начнём с опровержения популярного мифа: корни человеку не нужны. Дом - не точка на карте, а состояние сознания. Просто в силу воспитания большинство людей подсознательно привязывают его к конкретной локации. У меня этого не произошло, и я утверждал, что я дома везде, пока окружающая действительность не причиняет дискомфорта. Россию я никогда не выделял из общего списка стран, на недоумённые вопросы отвечая сравнением с роддомом: мы же не стараемся во что бы то ни стало прожить жизнь в той палате госпиталя, где родились? И всё же именно индонезийские условия вывели ощущения уюта, отдохновения, но равно же и возможностей для роста, и потенциала для #приключений, и попросту свободы на максимальный уровень. Разве не это - #дом?

Тропический рай, скажете вы? Да, и это тоже. Но мало ли стран в тропиках? Однако Индия, где я провёл более пяти лет, оставалась территорией для изучения. Таиланд - ещё 5 лет - стал надёжной базой. Вьетнам вообще не подошёл. А #Индонезия оказалась домом. Хотя не спорю, в перманентных +30°С и мягком сезоне дождей без небесных брандспойнтов есть немалые плюсы. А захочется прохлады - лезь на вулкан. На самых высоких в августе даже иней ночами выпадает - индонезийцы, не понимая разницы, называют его снегом.

Это ближе к правде. Индонезия огромна. Она раскинулась по двум океанам, её акватория сравнима с территорией Китая. Суши маловато, это да. Но такой разброс обеспечивает большой выбор ландшафтов - карст и вулканы, хребты и атоллы, джунгли и саванны. И везде под боком тёплый #океан - ведь ты всегда на #острове.

В изоляции, но в достатке, обусловленном климатом и плодородной почвой, #цивилизации развиваются мирно, без всплесков; поэтому племена множества индонезийских островов остались сами собой, и этому не помешали ни колонисты-голландцы, ни правительство, ни смартфоны и соцсети. Вся страна крутится на #магии. Ислам на западе и христианство на востоке - тонкая плёнка поверх анимизма. Чтобы увидеть шариат, надо ехать на Суматру или Сумбаву, в остальных местах бог для местных - добрый папочка. Шаманы, впрочем, есть и там, они везде. Когда на моих глазах в порту Кетапанг, связывающем Яву с Бали, женщина упала, с криком хватаясь за живот (прободение язвы? Острый аппендицит?), охранники побежали не за парамедиком, а за колдуном. Он погрузил больную в транс, и она хотя бы спокойно, не чувствуя боли, дождалась "скорой". А в главном аэропорте страны, Soekarno Hatta в Джакарте, помимо официальной метеорологической службы на "серой" зарплате состоит pawang hujan - #шаман, управляющий погодой. Тучи от ВПП отгоняет. Ещё в Индонезии дарят новобрачным шанс пообщаться с умершей бабушкой, мумии сами приходят в семью переодеться, в крестьян вселяются духи древних буйволов, а школьники играют в волейбол горящим кососом, не обжигаясь. Ну и по числу диких племён Индонезия потягается с бассейном Амазонки.

А люди в Индонезии уникальны. Сказать, что они неконфликтны, лишены агрессии - ничего не сказать. У них фобия причинить вред ближнему своему. Действием или бездействием - прямо азимовские роботы. Индекс преступности в Индонезии по мировому протоколу - ноль. Ага, и двери порой не запирают. Я склонен объяснять это всё теми же особенностями среды: чрезвычайно стабильный экваториальный климат (годовой градиент средней дневной температуры на побережье Явы - 27-32°С. 27 - это, стало быть, зима), плодородная вулканическая почва, полное море рыбы, и тысячи км океана до ближайшего потенциального врага. По той же причине, как я полагаю, индонезийцы беззаботны, по-детски бесстрашны. Когда в кондоминиуме, где я одно время жил, раздалась сирена, зашатались стены и голос из системы оповещения предложил спуститься по лестницам, не создавая паники, ибо всё же 5 баллов по Рихтеру, половина жильцов, судя по оставшейся в коридоре обуви (в Азии в доме ходят босиком), просто забила. Вторая половина высыпалась на лестницы, и впрямь не создавая паники, зато создавая пробки, потому что через каждый пролёт надо было поселфиться. А выскочив во двор, все дружно уселись пить кофе в кафешках на первом этаже того же здания - как будто 21 этаж бетона на голову чем-то лучше, чем падение с 21-го этажа вместе с бетоном. В другой схожей ситуации (там было 6 баллов) трое рыбаков вяло прокомментировали:

- Это что, землетрясение?

- Да, землетрясение.

- А, землетрясение...

И продолжили пить кофе и сплетничать. Даже #ковидобесие пришло в Индонезию с изрядным запаздыванием и в народе особо не укрепилось. Локдаунов не было, транспорт останавливали только на Рамадан, а все остальные #ограничения в основном оставались на бумаге. Сейчас, правда, без прививки не пускают в самолёты и на паромы. Попытка так же контролировать наземный транспорт провалилась, но среди 17000+ островов это слабо помогает. Так что покамест дома у меня нет.

Да, и если хотите совета по обустройству в этом раю - спрашивайте.

В Индонезии, недалеко от Сулавеси, а ещё ближе от небольшого острова Бутон, где даже есть аэропорт, есть остров Муна. Как и вся суша в этом регионе, сложен он из кораллового известняка, легко размываемого водой. Поэтому карстовый ландшафт тут не хуже, чем на юге Таиланда или в Латинской Америке. В том числе и пещеры, и карстовые воронки, сообщающиеся с океаном и заполненные морской водой. В Мексике их называют "cenotes", ценоты, здесь - "moko".

Моко на Муне немало. Только крупных и отмеченных на Google Maps пять штук (три из них я привожу ниже). Есть и ещё, если хорошо поискать. А вокруг дикий пейзаж - нетронутые пляжи, несколько мелких рыбацких деревушек, и джунгли, джунгли, джунгли. Есть там и крупное озеро, Напабале, усеянное острыми на вид скалами. Всё это в аквамарине и зелени - базовых цветах Индонезии.

На мой взгляд, в сравнении с мексиканскими ценотами главный плюс Муны именно в дикости - всё же в Мексике и туристов полно, и ерунды всякой понастроили прямо внутри воронок, а тут вы будете единственным белым человеком на сто миль окрест. И кстати, вероятнее всего, первым иностранцем на острове после меня. Но можно также учесть и финансовый вопрос: за купание в большинстве мексиканских ценотов берут приличную сумму, а здесь это удовольствие совершенно бесплатно.

Добраться на Муну можно как с ЮВ Сулавеси (ходят деревянные лодки с побережья, и изредка - паромы Pelni из порта Кендари), так и с Бутона. Бутон тоже стоит посмотреть, поэтому я бы рекомендовал кольцевой маршрут. Проще всего заброска выйдет из Бау-Бау на Бутоне: сесть в порту на пассажирскую моторку до Муны, а там договориться с мототакси (~5/10$ за полдня/день). До моко ехать там недолго - где-то с час на байке. Большинство воронок нетронуты, на одной сохранилась изрядно прогнившая лесенка к воде. Отдельно, ещё ближе к причалу лодок с Бау-Бау, расположен Ngarai Uncume - длинная лагуна в коралловых скалах. Там по длине натянута верёвка, а к ней прицеплено несколько каноэ - за ~0.3$ можно сесть в такой импровизированный паром и дотянуть себя до пещеры в противоложном конце лагуны. Но можно и доплыть.

Сложив ладони в классическую мудру, брахман медитирует в середине ритуального костра. Языки огня обтекают обнажённые плечи и спину, задерживаются на ткани коллама - церемониального костюма - но не поджигают её. На коже жреца нет ни волдырей, ни даже красных пятен. Пламя бессильно перед вселившейся в него богиней Бхарани - ипостасью Ма Бхагвати, лучше известной нам по манифестациям Парвати, Сати и Кали. Прихожане аккуратно протягивают руки, стараясь коснуться благословенного и причаститься божественной силы, но не обжечься. Это часть ритуала Канданар Келан тейям, танца богов.

Южная Индия претерпела меньше культурных влияний, нежели северные регионы. Индуизм здесь ближе и к старым ведическим канонам, и к повседневной магии. На Малабарском побережье Кералы ярким примером такой старомодности стали тейямы, танцы богов. Их сотни разновидностей, но суть одна: посредством короткого обряда брахман впускает в себя бога или богиню, после чего совершает невозможные для простого смертного действия и благословляет верующих.

Канданар Келан, пожалуй, самый невероятный из всех тейямов. Я знаю цену психосоматике и скрытым резервам человеческого организма. В трансовом состоянии человек способен удесятерить физическую силу, развить невероятную координацию движений, ускорить регенерацию тканей, перераспределить кинетику удара или тычка ножом, становясь почти неуязвимым. Но от тепловой энергии, самой энтропийной из всех, нет защиты. Просто сворачивается белок. Костюм можно пропитать силикатами, но что делать с обнажённой кожей? Тело, как его ни тренируй, ни разгоняй, не нарушит законов физики. Неужели и вправду магия? Боги? У меня нет ответа.

Увидеть тейям несложно: достаточно приехать в Каннур, город в Керале, и посматривать по сторонам. Объявления о предстоящих церемониях, по-индийски пёстрые, вывешиваются перед храмами и на въезде в окрестные деревни. Кое-что есть и в интернете - на английском меньше, на малайялам (местном языке) больше, кераланцы переведут. Главное, помните: хотя гостей тут принимают благосклонно, это всё же храмовый обряд, а не шоу для туристов. Ведите себя правильно.

Краби подойдёт тем, кому нужна развитая инфраструктура, но при этом хочется увидеть что-нибудь поинтереснее отеля и пляжа. Вся провинция - карстовая, ландшафт здесь совершенно неземной, вертикальные скалы торчат прямо из моря. От города Краби рейсовые лодки ходят до пляжей Райлей, где можно заплыть в приливную пещеру, потренироваться в скалолазании, заглянуть в святилище морской богини, уставленное деревянными фаллосами, или сходить в скрытую среди отвесных утёсов Лагуну Принцессы (тут тоже потребуются минимальные навыки скалолазания). На Райлей остановиться смогут лишь богачи, остальным, если они не хотят ночевать в городе (вполне, впрочем, уютном), подойдёт соседний пляж Ао Нанг - там жилищные опции варьируются от хипповских ночлежек до вполне современных бунгало. Арендовав мотоцикл, можно поездить по окрестным достопримечательностям - на голубое и зелёное озёра, в храмы, нависшие над пейзажем с планеты Пандора (из "Аватара", не из Стругацких), на дикие пляжи. Лодочники и турагенства также предлагают морские туры - по заливу Ао Пханг-нга, где снимали одну из серий франшизы о Джеймсе Бонде, на Ко Пхи-пхи, и т.д.

Острова Андаманского моря почему-то гораздо менее популярны среди туристов, нежели Сиамский залив, хотя отнюдь не менее красивы. Ко Пхайям (не путать с Ко Пханганом) и Ко Чанг Ной (не путать с "большим" Ко Чангом на востоке страны) идеальны для любителей уединения, релакса и экономии. Пляжных вечеринок тут не будет. На Ко Пхайяме есть один бар, сложенный из плавника и выглядящий, как декорации к "Пиратам Карибского Моря", на Ко Чанг Ной - только пара кафе. Жильё здесь простое, без изысков и роскоши, но дешёвое. В основном - деревянные бунгало, при желании можно найти цементные, с кондиционером. На чуть более развитом Пхайяме найдутся ресторанчики с западной едой, а также курсы йоги. В остальном оба острова состоят из пляжей, мелких деревушек и плантаций кешью. Попасть сюда можно из города Ранонг: в сезон на каждый из островов ходит несколько катеров в день.

Сразу предупрежу: это не бюджетный вариант. Острова Симилан - особо охраняемый морской заповедник, в пределах которого с недавних пор запрещено ночевать в палатке - а больше, собственно, и негде. Зато это одно из лучших мест в мире для дайвинга и сноркелинга. По сути, единственный способ окунуться (в буквальном смысле) во всё подводное биоразнообразие Симилан - взять тур из Краби, Ао Пханг-нга или Пхукета с ночёвками на борту туристического судна. Если вы можете себе это позволить - не сомневайтесь, это действительно одни из самых красивых островов в стране. Дикие пляжи, скалы и джунгли над водой, коралловые сады - под поверхностью. Уровень скорее Индонезии или Палау, чем преимущественно материкового Таиланда. Учитывайте, что Симиланы закрыты для посещения с мая до середины октября.

На крайнем юге Таиланда расположен морской заповедник Ко Тарутао. В качестве компромисса между охраной природы и бизнесом, одноимённый главный остров сохраняется в неизменном виде, строительство на нём запрещено, но несколько мелких островков поблизости превращены в курорты. На сам Ко Тарутао есть смысл ехать лишь любителям дикого отдыха и походов. При штаб-квартире заповедника есть несколько бунгало, но очень примитивных и по несуразной цене. Там же можно взять напрокат палатку, но лучше привезти свою. В столовой штаб-квартиры можно питаться. Весь остальной остров - немаленький, 2-3 ходовых дня по периметру - необитаем, не считая сторожки егеря на юге. Пресной воды хватает, реки не пересыхают даже в жаркий сезон. А тем, кто предочитает комфорт экстриму, стоит отправиться на Ко Липе неподалёку - этакий Ко Пханган в миниатюре, расслабленный, не чрезмерно застроенный, но уже оснащённый и жильём в ассортименте, и кафешками. И кабак там при необходимости отыщется. Заброска на эти острова - катером от города Сатун. Придётся заплатить за вход в заповедник - в доковидные времена это стоило 300 бат (ок. 10$).

Кто сказал, что пляжный отдых обязан быть на морском побережье? Как вам такой вариант: плавучий домик на крупном озере, окружённом карстовыми скалами и дикими джунглями? Если подобная экзотика вас привлекает, езжайте в заповедник Кхао Сок. Примерно половина гестхаусов (весьма комфортабельных, но не особо дорогих - этот курорт рассчитан скорее на тайских туристов) тут стоят прямо на воде озера, на понтонах. Можно выйти из комнаты и прыгнуть в воду. Ландшафт вокруг опять импортирован с голливудской Пандоры, а далее простирается заповедный дождевой лес. Местные предагают лодочные туры, а также организованные треки по джунглям, где можно увидеть самую разнообразную фауну, включая, если очень повезёт, больших кошек. А главная достопримечательность нац. парка - раффлезия. Самый большой цветок в мире, эпифит, паразитирующий на корнях лиан, до метра в диаметре, расцветает здесь после сезона дождей (идеальное время - декабрь). Прогуляться по лесу можно и самостоятельно, но если хотите увидеть раффлезию, придётся нанять проводника - цветов не так уж и много, шансы наткнуться на них случайно невелики, а местные знают, где их искать. Добираться сюда не очень просто - если вы не готовы ехать автостопом, проще всего взять такси от Сурат Тхани.

Одержимый танцор, встав посередине огороженной площадки, остервенело рвёт зубами кокос. Трое других с рыком и воем извиваются, как змеи; один из них откусывает горящие кончики у благовонных палочек. Ближе к сцене шаман плавными пассами, похожими на сматывание незримого каната, подтягивает к себе танцовщицу: хватит, наплясалась, пора изгонять вселившегося в неё духа. Это куда лумпинг - странная смесь традиционного танца и оккультной церемонии, весьма распространённая в Индонезии.

"Kuda lumping" переводится как "плоская лошадь". Нелепо, не правда ли? Хотя бы не сферическая в вакууме, это уже радует. И начинается танец столь же смешно - молодые, но вполне взрослые ребята "скачут" на раскрашенных игрушечных лошадках. Как воспитатель в детском саду, за ними надзирает дукун - шаман, заклинатель духов. Вот он почуял нужные момент, провёл пасс, похожий на жесты шаолиньцев из китайского боевика, завершил его хлопком (двумя ладонями, никакого дзена) - и танцоры падают навзничь. Через минуту они встанут, как Штирлиц из анекдота - но это будут уже не они. Духи предков в их телах будут демонстрировать чудеса неуязвимости, благословлять, а то и кидаться друг на друга, не слишком заботясь о своих временных сосудах.

Суть церемонии куда лумпинг именно в призыве духов. Это не храмовый обряд, а часть повседневности: такой танец обычно заказывает семья в качестве подарка молодожёнам, или юному сыну на день обрезания (важный праздник для мусульман-яванцев). При этом развлечение, конечно, немаловажно, но смысл подарка в другом - получить благословение от давно умерших бабушек и дедушек. А что они побегают по битому стеклу или разгрызут кокос - мелочь, побочный эффект.

Такова Индонезия: магия и шаманизм здесь не просто прекрасно уживаются, но сливаются воедино и с исламом, и с технологической повседневностью. Если вы захотите увидеть куда лумпинг, лучший способ - подписаться на одну из соответствующих групп в Фейсбуке. Гостям рады, а иностранным - особенно. Вас, скорее всего, даже пропустят на импровизированную сцену, поближе к танцорам. Но будьте осторожны, духи порой промахиваются, вселяясь в людей из публики, я не раз это видел. Надеюсь, вы не гипнабельны - а если да, то у вас крепкие зубы. Кокос - это ведь, в сущности, деревяшка, не враз прогрызёшь.

Среди молодых гор Кавказа странно ожидать карстового ландшафта, но тем не менее, он там есть. В регионе Самегрело и выше, в Раче, реки протачивают в мягких известковых породах пещеры и глубокие ущелья. В любом путеводителе и почти в любой программе тура по Грузии - кроме тех, что ограничиваются пляжем и вином - вы найдёте упоминание каньона Мартвили. Возможно, ещё и Окаце. Я не спорю, оба каньона красивы, но увы, в качестве "развития" территории и там, и там понастроили дурацких металлических мостков и балкончиков, начисто перекрывающих вид. По углам сидят охранники, не позволяющие сойти с мостков и спуститься к воде. И за всё это с вас же требуют приличную сумму - ок. 8$. А какие есть альтернативы?

Первое место, вне сомнений, займёт Балдинский каньон. Вход в него расположен примерно в 10 км. к северу от села Мартвили, на частном огороде, чьи владельцы взимают мзду - нефиксированную, по договорённости, пары лари (меньше 1$) достаточно - за проход. В зависимости от уровня воды, примерно половину длины каньона можно пройти вброд. Говорят, в идеальную погоду предприимчивые местные предлагают прокатиться по всему каньону на надувной лодке, но мне ни разу не удалось этого застать. При отсутствии фотооборудования и хороших навыках пловца можно попробовать вплавь - естественно, вниз по течению. Вышеупомянутый вход находится в нижней точке ущелья, так что пловцам придётся заходить с другой стороны, от водопада Каху. Водопад, кстати, является прекрасным дополнением к каньону.

Между оцивиленным каньоном Окаце и водопадом Кинчха река тоже течёт по узкому ущелью, заваленному валунами. Если зайти в него снизу, от автомобильного моста, можно выйти к малому водопаду Кинчха прямо по руслу, а не по мосткам. По пути будет 2 км каскадов и несложного боулдеринга.

Ещё несколько красивых каньонов стоит посетить в Раче. Два из них находятся недалеко от г. Амбролаури, известного своим вином - хванчкара. Каньон реки Крихула начинается странным металлическим сооружением - жёлобом, выводящим воду из ущелья в более тихое русло. Через него придётся перелезть. Каньон очень узок, перепады глубины изрядные, много невысоких, но отвесных сливов. В сентябре он нередко практически пересыхает, и только в это время его можно пройти без снаряжения (но минимальные навыки скалолазания желательны). До стартовой точки от Амбролаури всего 8 км. Через пару км по каньону его по мосту пересекает грунтовка, к ней изнутри ведёт тропа. Можно там и завершить маршрут, а можно уйти ещё выше, но возвращаться всё равно придётся через эту точку.

Ущелье реки Шареула, напротив, относительно широкое - настолько длинное, что его лучше разделить на два отдельных маршрута. В нижней части, у деревни Гоголети, есть нерукотворный каменный мост. Тропа к нему давно заросла, и идти придётся вброд по реке - опять же, делать это лучше в конце лета/начале осени, когда воды мало. Это пара км, где по колено, а где и по бедро. Течение сильное, лучше взять палку для опоры. В верхнюю часть, к истоку Шареулы, идёт маркированная тропа от г. Никорцминда, ок. 20 км от Амбролаури. Река здесь вытекает из трёх пещер, сливаясь в один поток. В одну из пещер можно зайти, но недалеко - глубина быстро нарастает. Снаружи вдоль реки растёт совершенно толкиеновский лес: корявые деревья, заросшие мхом. Фотографы будут проходить этот маршрут очень медленно, потому что снимать тут хочется каждые 10 м.

Наконец, в совершенно другой части Грузии, в Джавахети, есть каньон Дашбаши. В каньоне находится красивый водопад - занавесь тонких струй, стекающих со скалы. В течение лета в реке разрастаются водоросли, и струятся зелёными прядями поперёк вертикали водопада, как волосы русалок. Кадр, снятый мною в Дашбаши, прошёл в финал международного фотоконкурса - то есть пейзаж действительно уникален, даже с точки зрения всё повидавшего жюри. К сожалению, и он попал под раздачу - мостки уже построили, деньги за вход начали брать с лета 2021, а сейчас над каньоном строится отвратительный футуристический мост для селфи и, предположительно, прыжков с банджи. В каньон можно зайти и с другой стороны, от г. Цалка, и там даже есть несколько мелких безымянных водопадов, но дно илистое, а горожане используют эту часть ущелья как свалку для мусора, идти противно и небезопасно.

Завсегдатаи Таиланда не удивляются домикам духов перед жилыми домами и офисными небоскрёбами - это часть повседневности в стране, где высокий уровень технологий не вытеснил мифы прежних времён. Но и более того, новые легенды продолжают рождаться по сей день. Если вас когда-нибудь занесёт в гигантский торгово-жилищный комплекс бангкокского района Рама 2, обратите внимание на небольшой храм, неуместно торчащий прямо между трассой и автостоянкой. Там поклоняются не Будде и даже не духам-pii, но обычной кобре.

Согласно легенде, при рытье котлована под кондоминиум ковш экскаватора прошёл сквозь логово кобры, убив и саму змею, и кладку её яиц. Той же ночью прораб стройбригады увидел сон: кобра обращалась к нему человеческим голосом, вопрошая, зачем он погубил её детей. "Я не требую жизнь за жизнь, но построй мне храм, или я сама заберу долг!" - пригрозила рептилия.

Прораб, видимо, был человеком не слишком суеверным - а скорее, побоялся сунуться с такой идеей к начальству. Выйдя на работу, он продолжил строительство как ни в чём не бывало. Но всё пошло наперекосяк - ломалась техника, без причины рушились возведённые конструкции. Сначала сами, затем вместе с рабочими. Кого-то придавило, кто-то сорвался и разбился. Шли дни, счёт жертвам рос. Кобра ещё раз приснилась прорабу, на сей раз грозя взять детей за детей. И наконец, выруливая с парковки, прораб случайно задавил собственного сына. Тут он сдался, и переключил все силы на постройку незапланированной часовни. Она стоит и до сих пор. А несчастные случаи после её возведения и впрямь закончились.

Сейчас в храм заходят никак не связанные с этой историей тайцы, приносят куриные яйца и молоко - ведь если у этой кобры нашлось столько духовных сил, помолиться ей не повредит. Еда, кстати, не пропадает зря - помимо статуй матери-змеи и её погибших детёнышей, при храме живут и прикормленные живые кобры.

В последние годы рунет переполнен инструкциями для желающих уехать из края вечной зимы в иные климатические пояса на ПМЖ или хотя бы надолго. Большинство подобных текстов рассчитаны на читателя, в чьей голове застряли реликты Железной Занавески — параноидальное ощущение, что за пределами русскоязычного региона раскинулось сплошное белое пятно, населенное не то демонами, не то дикарями с людоедскими привычками. Многие авторы и сами живут где-нибудь в тропиках — но это еще не значит, что они избавились от подобных атавизмов. В результате, в таких статьях описываются лишь практические стороны миграции; я же попробую, несколько усовершенствовав и эти советы, заодно рассмотреть самый смысл подобного решения.

Начнем с психологии. Как преодолеть страх перед чужбиной? Другой язык, другая культура, с непривычки сложно отличить соус для мяса от тара для шпаклевки рыбацких лодок, да и вообще, неправильное все! Мой ответ: не надо его преодолевать. Некоторые из вас понимают, что язык можно выучить, культуру — в необходимой степени принять, о назначение неопознанной жидкости на прилавке спросить, а в остальном, люди есть люди. Правильно — это не только так, как у нас (у любых «нас»), вариантов много, лишь бы работало. И если это понимание не остается академическим, но становится единственной реальностью — ну, кому-то может еще пригодиться это эссе, а кого-то я скоро увижу на Сумбе, в Ладаке, в Мае Хонг Соне, и у них самих найдется, что мне посоветовать.

У многих других страх в какой-то момент спасует перед любознательностью. Кого-то (это, впрочем, единицы) вынудят жизненные обстоятельства, а дальше — не утонут, так выплывут. Но если вам все еще кажется, что за определенным пределом «there be dragons», и у вас нет абсолютно четкого мотива туда соваться — не суйтесь. Сидите в удобных вам границах. Выход из зоны комфорта — хороший способ нахвататься адреналина, но такое приключение не должно длиться больше нескольких дней, в крайнем случае — недель. А жить надо в этой самой зоне. Соответственно, я адресую свой текст лишь тем, кто готов ее расширить либо перенести.

И еще один насущный вопрос: зачем? Даже если вам, в сущности, все равно, где жить, ибо люди есть люди, при переезде вы неминуемо утратите некий объем полезного событийно-информационного багажа: друзей, которым лениво станет сидеть в Фейсбуке, коллег, способных вас порекомендовать нужным персонам, любимые кафешки, рефлекторное знание местности. То есть на новом месте вы начнете с позиции примерно тинейджера (а в контексте разговорного языка — годовалого младенца). Самая распространенная мотивация у дауншифтеров, например — бегство от собственной жизни. Так вот, при таком подходе за границей вам станет еще хуже. Не всем, кое-кто ухитрится расслабиться и превратиться в беззаботную флору — что во-первых, означает совершенно растительную жизнь, а во-вторых, продлится до первого столкновения с реальностью, обычно в форме неэффективно рассчитанного бюджета или нарушения визовой политики страны. То же касается и побегов от локальных параметров. Вам надоело, что на улице хочется надеть три шубы и термоизолирующий скафандр? А когда захочется снять собственную кожу и облиться жидким азотом, будет лучше? Вашей зарплаты клерка не хватает на радость жизни? В стране пятикратно более дешевой ваш доход от фриланса, так же в пять раз меньший, ничего принципиально превосходного вам не обеспечит. Так зачем же ехать?

Ответы индивидуальны. Вот ряд рабочих решений:

* Миклухо-Магеллан. Есть такие люди, которым непрерывно нужно узнавать, ощущать, испытывать что-то новое. Опробованное становится рутиной и либо отбрасывается, либо включается в механизм повседневного жизнеобеспечения, повышая функциональность, но не принося удовольствия. С таким характером можно идти в науку, можно — в искусство, но идеально — в дорогу (что, кстати, науки и искусства не отменяет). Именно то отличие новой среды от исконной, что пугает большинство, привлекает подобных первооткрывателей. И да, если вы сомневались, а хватит ли там разнообразия, не интереснее ли заняться квантовой физикой или этологией сумчатых — не сомневайтесь, хватит.

* Норный творец. Таких тоже немало: людей, сосредоточенных на своем творчестве, и от мира требующих только одного: чтобы он оставил их в покое. Своя нора, квартирка с хорошо запирающейся дверью или хижина на склоне горы, и лист бумаги (ноутбук, кульман, флейта — вставьте нужное). Ах да, еда должна быть рядом и задешево. В тропиках эти условия соблюсти легко — не испытывающие потребности воевать с миром за каждую калорию туземцы обычно гораздо менее назойливы, к тому же статус иностранца, его предполаемая безъязыкость и внешнее отличие приводят к изрядной психологической изоляции, которая без труда может быть нарушена им самим, но вряд ли извне. Попросту говоря, к вам не полезут. И да, еда дешевая.

* Ворона-альбинос. Как верно заметил В. Смоленский в своих «Записках гайдзина», если уж вы родились — простите, вылупились — белой вороной, надо лететь жить к зеленым попугаям. Не потому, что они добрее или умнее — попугая с желтым или фиолетовым оперением они точно так же заклюют за инакость. Просто они не только плохо помнят, как выглядят птицы высоких широт — им вообще на это наплевать, это не их биоценоз, не их мир. Хотите — назовитесь цаплей, хотите — убедите их, что вороны и должны быть именно такими, а хотите — живите себе, ничего не объясняя. Никому, в общем-то, не интересно. Кстати, гражданство РФ тут становится неплохим поспорьем — если стереотипы американца или европейца уже устоялись, хотя бы на уровне мифологии, то о русских пока известно только то, что они никогда не улыбаются, пьют много водки, выдумали коммунизм и (если вы в образованной компании) пишут интересные книги. Так что пока вы не вредите окружающим, вам разрешено быть кем угодно.

* Охотник за удачей. Не секрет, что на разнице потенциалов между культурами можно делать деньги. На освоении новых земель — тоже. Все географические открытия до 19-го века совершались именно под этой эгидой — кто-то искал за морем наживы сам (Афанасий Никитин, Марко Поло), кого-то с той же целью отправляли и спонсировали власть предержащие (Христофор Колумб). И хотя формально колониальная эпоха отошла в прошлое, в действительности ничего не изменилось — до окончательной, истинной глобализации человечеству пока далеко. Если у вас есть коммерческая жилка, дух авантюризма, готовность сделать рискованную ставку — почему бы и не попробовать? Кто-то создает эко-курорт на необитаемом острове, кто налаживает малоформатный частный экспорт целебного растения-эндемика, кто-то скупает и вывозит артефакты малых племен — да мало ли возможностей? Можно и наоборот — почти врожденный навык, естественный для вашей культуры, станет редким и высокооплачиваемым на новой территории. Родной язык, например.

* Маньяк своего дела. Тут все элементарно — если хобби, поглотившее вас целиком, ставшее основой жизни, требует характерных внешних факторов — жить там, где эти факторы в избытке, как минимум экономнее. Увлеченному серферу проще переехать к океану, спецу по росписи тангка — в тибетскую общину, а скажем, любителю фотоохоты на редких млекопитающих — и вообще шататься по всей планете, пополняя коллекцию трофеев. Жить можно везде, а возвращаться в Россию, если у вас уже есть портреты амурского тигра и бурого медведя, незачем.

* Созерцатели пупка. Это, в сущности, сопредельно с одной стороны норным творцам (не заходите в мою пещеру, я тут медитирую!), с другой — маньякам своего дела (поближе к Кайласу, Далай-Ламе или родному ашраму Ошо). Представителей этого типа не надо путать с ложными трехглазиками, увлекшимися эзотерикой от нечего делать (а точнее — продолжая бегство: если переезд в другую часть планеты ничем не помог, надо сбежать из осязаемой реальности вообще). И честно сказать, даже истинных созерцателей пупка я, будучи по мировоззрению скептиком, не понимаю. Но сами они выгдялят весьма довольными и целеустремленными, а их мнения — внутренне непротиворечивыми, так что признаю: такая мотивация тоже работает.

Есть еще один момент. Иллюстрируя этот тезис от противного (порой — от омерзительного), стоит вспомнить многочисленные русские гетто в Азии — в Гоа, Южном Бали, на Пхукете, и т.д. Если прочие европейцы пусть и отстраняются от местных, но хотя бы не проводят границ между собой, русские держатся с русскими. В таких колониях вскоре появляются русские товары, сервисы, бизнес, мафия, политика и грызня, усугубленные «эффектом затонувшей субмарины», легкодоступными наркотиками и полным отсутствием целей, не только в жизни, но и повседневных, у большинства обитателей. Расходы — поскольку кроме свежей пищи на базаре, почти все закупается у русских же поставщиков, либо в туристических заведениях «для белых» — начинают приближаться к российским, и единственным заметным улучшением остается климат. Можно добавить здесь набившие оскомину дискуссии на онлайн-форумах таких гетто с их вечными темами: «где взять гречку?» и «есть ли тут русский парикмахер?», можно упомянуть, как с истовым рвением старожилы Бали, проторчавшие там несколько лет, доказывают, что на острове нет общественного транспорта (а в это время мимо них едут пассажирские бемо и рейсовые автобусы Транс Сарбагита).

Глянув с другой стороны, мы получаем новую формулировку того же, по сути, вопроса: «Ну вот, я переехал, а дальше-то что там делать?» Не в смысле — как и на что жить, а в смысле — чем и зачем. Ответьте на него сами. Выбирать из предложенных мной вариантов не обязательно, придумайте свой. А если не можете — не уезжайте.

Ну, и о практике. Как зарабатывать посредством интернета — гугл вам в помошь. Если вы не можете эффективно им воспользоваться, то работать в сети не сможете тем паче, не о чем и говорить. Что до общей стратегии, применимой как онлайн, так и на месте, помните: ваш козырь — выход за пределы шаблонов. Вы — иной, этим стоит пользоваться. Любой навык, даже неосознаваемый, может быть востребован и оплачен. Проводя поиск вне стандартных направлений, вы избегаете конкуренции. Вас научила готовить еврейская бабушка? И таки шо вы думаете, много в Джакарте специалистов по ашкеназской кухне? Ой-вей, поздравляю, при желании, вы — шеф-повар в ресторане. Вы все лето не вылезаете из леса, просто живете там в палатке, отдыхая от суеты? А знаете, как сейчас оплачивается труд инструктора по выживанию? Или вернемся к родному языку — я знал одного бродягу, подрабатывавшего в Таиланде переводом ресторанных меню на русский в тех самых гетто.

В любом случае, на раскрутку любого такого замысла, даже обычного фриланса, требуются время и усилия. Но вряд ли больше, чем ежедневно затрачивается при обычной контрактной работе. Да, в случае фриланса о стабильности можно забыть — но он и предназначен для тех, кто предпочел мобильность. НЗ и навык распределения ресурсов решают проблему.

А самое главное — исследуйте среду, привыкайте к ней, ассимилируйтесь! Она не скуднее вашей, вы просто ее не знаете. Вам кажется, что местные примитивны, а от вас хотят только денег? Приезжайте в курортную деревню под Анапой, и вам покажется то же самое. А тут вы еще и выглядите иначе. Но поверьте, вокруг полным-полно интересных людей, с которыми можно поговорить о профессиональных интересах и обсудить литературную классику, сходить в театр — да, тоже местный — в джаз-бар или в поход, в которых, в конце концов, можно и влюбиться, чем черт не шутит. Вы не разбираетесь в маршрутах городского транспорта? Так разберитесь! Еда непривычна на вкус? Так привыкните! Болеете от автохтонной микрофлоры? Акклиматизируйтесь и выработайте иммунитет! Не нужно притворяться аборигеном, без пластической операции у вас это все равно не получится, но адаптироваться до уровня, скажем, 10-летнего необходимо, и как можно быстрее. Вы все это уже делали как минимум единожды, в детстве. Придется повторить. А при смене страны — повторить опять.

И в денежных вопросах — тот же принцип. Если сравнить англо-/русскоязычные ресурсы по поиску жилья с местными, в большинстве стран увидим разницу в цене эдак раза в три, при прочих равных. О питании я и не говорю: почти по всей тропической Азии, например, вкусный и питательный обед обойдется в 1-2$ в обычной столовой, а в туристическом кафе встанет уже в 4-6$ и при этом с большей вероятностью уложит вас в больницу (постоянная смена клиентуры позволяет персоналу не заботиться о репутации, а значит — и о качестве). То же относится и к транспорту, и к любым услугам.

В общем, если вкратце, ехать надо не «откуда», а «куда».

Сдаётся мне, пришло время поздравлять читателей с Новым Годом. Мне почему-то сложно это сделать — салат оливье я не люблю, мандаринов вокруг хватает круглогодично, «Ирония судьбы» мне нынче кажется фильмом на редкость безвкусным и примитивным, а главное, для меня естественно воспринимать годовой цикл как единое астрономическое целое. Зачем циклической орбите какое-то начало? Что же до милых советских традиций — что ж, не менее веселые забавы приурочиваются к десяткам различных дат у разных народов.

Японцы, например, отказались от традиционного Нового Года в пользу грегорианского, но вместо фейерверка символом праздничного момента у них стал удар синтоистского колокола — да, как кремлевских курантов. А далее и вовсе начинается неразбериха. В Китае и Вьетнаме Новый Год уже свой — Chung Jie и Tet соответственно — и приходится он обычно на февраль. Праздник это в основном семейный, публичные увеселения ограничиваются фейерверками, хотя в крупных городах порой организовывают танцы львов и огненных драконов.

В буддийских странах ЮВ Азии год сменяется 14-го апреля — изначально, по ведическому календарю викрам, это должно было происходить в первый день месяца вайсак, но дату подогнали опять-таки под грегорианский, чтоб не плавала. Это и тайский Сонгкран (от санскр. «сакранти», «переход, смена астрологического знака»), и бирманский Тингджан (названный в честь бога грозы), и лаосский Бун Пи Май (то есть дословно «праздник нового года», без изысков). Вне зависимости от названия, впрочем, это день массового полива. Когда-то суть его сводилась к уважительному окроплению прохладной водой проходящих монахов — ведь монахи ходят пешком, а середина апреля — самое жаркое время в году. На сегодняшний день в модерновом Таиланде ритуал превратился в водяные войны для молодежи, причем кто-то добавляет в воду лёд, а кто-то и краску. Лаос и Мьянма более консервативны, но и там без баталий на улицах не обходится.

Дальше на юг, в мусульманской Индонезии в ходу летоисчисление от Хиджры, и Новый Год наступает 1-го Мухаррама; однако на Яве, например, ислам основательно перемешался и с предшествовавшим ему индуизмом, и с народными анимистскими поверьями, и нынче Малам Суро, ночь смены года — это особое время, полное магии и ритуалов (см. материал о Сираман Седудо). Но и «чистые» мусульмане обычно устраивают в эту ночь факельное шествие, начинающееся и заканчивающееся в районной мечети.

В балийском календаре год насчитывает 210 дней, при этом на рубеже двух лет отмечают Ньепи, который сложно назвать праздником. Во время Ньепи на остров Бали вместо обычных туристических толп прибывает орава злых духов, и ведут они себя почти так же мерзко, как пьяные европейские туристы. А поскольку денег у духов нет, то и водиться с ними незачем, и в этот день на Бали следует прятаться у себя в доме, выключив свет и не издавая лишних звуков. Считается, что духи в результате сочтут остров необитаемым и уйдут. Зато за день до Ньепи проводится оге-оге — парад гигантских демонов из бамбука, ткани и папье-маше, а также разнообразные игры с огнем.

Бискет Джатра, Новый Год Непала, отмечают именно в первый день вайсака, то есть обычно в середине апреля. В Бхактапуре, старинном городе в долине Катманду, устраивают перетягивание каната с храмовой колесницей посередине — какой район утащит к себе бога Шиву, тому и достанется его благословение на год вперед. На площадях возводят фаллические столбы, а после с помпой их обрушивают. Неподалеку, в Тими, «городе мастеров», мужчины пляшут с идолами на плечах, активно толкая друг друга, а толпа посыпает их рыжей краской.

Что считать индийским Новым Годом, вообще непонятно. Кто-то так же ведет отсчёт от вайсака, кто-то ассоциирует эту дату с Холи или Дивали. Пожалуй, Холи выступает в этом качестве чаще всего, хотя это не календарный и даже не ведический праздник, а кришнаитский. На юге страны, особенно в Керале, его могут и вообще проигнорировать, зато север просто сходит с ума в этот день — а если говорить о Матхуре и Вриндаване, родных городах бхагавана Кришны, то там Холи длится более недели. Воздух тяжелеет от красок, как насыщенный аэрозоль, мужчины Нандгаона дразнят женщин Барсаны в память о задиристости Кришны, женщины Барсаны бьют мужчин Нандгаона шестами-латхи в память о вспыльчивости Рады, в Банке Бихари, главном кришнаитском святилище Индии, невероятной плотности толпа паломников тянется за прасадом — освященной пищей, осыпаемая лепестками цветов и опять же краской, а жрец Бабулаль, осененный благостью бхагавана, невредимым проходит сквозь колоссальный костер.

И это только Азия. И не вся. И не считая племен. Потому что у малых народов свои календари. Акха, например, празднуют Новый Год в конце лета, то есть в самый разгар муссона, катаясь на высоких качелях. А хмонг — в начале зимы, перебрасываясь мячиком и назначая любовные свидания. Впору написать скрипт, который будет отслеживать онлайн и выдавать по запросу: где сегодня Новый Год? Так, впрочем, и спиться недолго…

Нынче ветрено. И волны с перехлёстом. Штормовой сезон, типичная гидродинамика небольшой бухты, удивляться нечему. Но сидя в условно своём саду с горящим светильником, и конечно же, в глухой провинции у моря, чувствуешь себя слегка стоиком и даже отчасти Плинием Старшим. Плиний погиб при извержении Везувия, превратившем Помпеи и Геркуланум в сокровищницу для археологов. Надо мной вяло дымится вулкан Агунг. Только что иссяк выброс пепла, достигавший 4-х км в высоту и закрывший на три дня аэропорты как Бали, так и Ломбока. И вообще закрывший небо.

Последний раз Агунг извергался в 1963-м году. Пироклазм, палящая туча, примерно как в Помпее, сжёг и похоронил десятки балинезийских деревень, а лахар — селевые потоки — довершил начатое. Число жертв оценивалось в 1000-1500 человек. Отдохнув с полвека, вулкан опять взялся за своё: в сентябре 2017-го сейсмографы зафиксировали нарастающую череду подземных толчков, в октябре произошёл короткий фреатический (паровой) выброс. А ещё месяц спустя, утром 25-го ноября, Агунг рванул как следует, тем самым столбом на 4 км. Ночью столб подсвечивался снизу ярко-красным — верный признак, что магма в кратере поднялась уже высоко, вот-вот перельётся. Но этого не случилось — 30-го ноября извержение сошло на нет.

«Агунг» можно перевести с индонезийского как «высший» — скорее в духовном, чем в геометрическом смысле. Хотя это и впрямь высочайшая точка Бали, важнее, что его считают священной горой Меру из индийской мифологии (как, впрочем, и ещё десяток-другой гор в зоне древнеиндийской экспансии, например, Семеру на Яве, чьё название вполне дословно означает «та самая Меру»), а также обителью балинезийских богов. Когда пару лет назад начал активно дымить Бромо, МЧС Индонезии предупредило жителей окрестных деревень о вероятном усилении активности и организовало эвакуацию. Крестьяне же отправились за советом к Хранителю Ключей Горы (т.е. шаману, поддерживающему связь с духом вулкана), а тот сказал: «Ну, ворчит Бромо, злится. Не сильно злится. Поворчит, и успокоится.» Эвакуироваться никто не стал. Бромо поворчал ещё полгода и успокоился. Здесь так не выйдет — если верховные жрецы в храмовом комплексе Бесаких и получили весточку от богов, то делиться информацией они не спешат. Наверное, расшифровать не могут, с богами это вечная проблема.

Так или иначе, сейчас вулкан затих. Над совершенным конусом в глянцевое небо полнолунной ночи поднимается лишь струйка даже не дыма — водяного пара. Луна в зените окружена кольцевым гало — сернистые газы в воздухе влияют на преломление света. Душно. Давящий, потусторонний покой. Сеймическая активность, однако, продолжается, сейсмограмма пестрит широкими росчерками, а пол подо мной иногда вздрагивает, как будто вдруг очнувшись и обнаружив, что по нему кто-то ходит — совсем обнаглели!

Что же это значит и чего следует ожидать? Произошло примерно следующее: насыщенная газом андезитовая магма поднялась до водоносного слоя под поверхностью вулкана и испарила его. Давление пробило путь наружу, вышибло пробку. Испарения и газы вырвались из кратера, что привело к резкому падению давления — Агунг в буквальном смысле сбросил пар. Более не подталкиваемая вверх магма в кратере застыла, снова закупорив выходное отверстие. Что будет дальше? Что ж, давление снова будет постепенно нарастать, судя по толчкам, ничего ещё закончилось. В какой-то момент будет вторая серия. Причём чем дольше продлится затишье, тем агрессивнее будет следующий выброс, чем толще слой застывшей лавы, тем мощней объёмный взрыв. Не исключён, впрочем, и вариант, при котором давления попросту не хватит, и вулкан утихомирится ещё на годы. Пока что статус вулкана всё ещё красный, и МЧС Индонезии не даёт добро на возвращение эвакуированных из 10-километровой зоны жителей.

Ну и насущный для читателя вопрос: безопасно ли сейчас ехать на Бали? Если вкратце — да. Худшее, что может случится — повторится сценарий 1963-го года, и о вылетах из балинезийского аэропорта Нгурах Рай можно будет забыть надолго. Придётся ехать на Яву и улетать домой оттуда. Но даже чтобы разрушить ближайшие к вулкану курортные районы — Чандидасу, Серайю и Амед, где я сейчас нахожусь — уже потребуется взрыв, сравнимый с пресловутой Помпеей. А катастрофа, способная дотянуться до Южного Бали, где сосредоточены 90% всех туристических сервисов страны, немногим более вероятна, чем столкновение Земли с астероидом. Не говоря уже о том, что в таком случае и последствия будут схожими, глобальными — иными словами, и дома не отсидитесь. Ледниковый период как минимум. А когда вымрут посевы — ядерная война за оставшийся пищевой ресурс. Так что прилетайте, терять вам нечего.

Что ж, обещания надо выполнять. В прошлый раз я упоминал Wetu Telu, один из наиболее невероятных примеров синкретизма: ислам в смеси с индуизмом, анимизмом и возможно, некоторой первобытной ленью. Во всяком случае, само название этой веры переводится как «три раза». Прежде чем у вас возникнут ассоциации в меру вашей испорченности, поясняю: в традициях мусульман многие элементы кратны пяти. В исламе пять обязательных заповедей, так называемые «пять столпов», мусульманин молится пять раз в день, и так далее. Так вот, у Wetu Telu пятерки заменены тройками. Но это, конечно, упрощение, и почти шуточное. Иное значение названия в том, что последователи Wetu Telu поклоняются Творцу не только в его непостижимой абсолютной форме, но и в трех материальных проявлениях: то, что приносит семена, то, что откладывает яйца, и то, что рожает. Если попросту — жизнь на Земле. Микроорганизмы не учтены за отсутствием в традиционной культуре стекол Левенгука.

На самом деле, отличий множество, от формального ислама там осталось немного. Так, посредниками между прихожанами и высшими силами выступают не муллы, но кьяй — мудрые старейшины, знатоки традиций. Так же, кстати, называют их и в яванском kejawen. Помимо сур из корана, в ходу уникальные изречения на местном (сасакском) языке. А церемонии и праздники, хотя и привязаны к датам календаря Хиджры, сводятся в основном к олицетворению плодородия.

Неудивительно, что при таких различиях у Wetu Telu с ортодоксальным исламом (который они называют Wetu Lima — «пять раз») возникают противоречия. Ортодоксам, понятно, и дела нет, подумаешь — небольшая секта. Даже во время волнений 1965-го на Ломбоке не было религиозной распри и кровопролития. А у самих последователей Wetu Telu есть ответ, сохранившийся в легенде: «Принц Сангопати принес ислам на Ломбок. Его старший сын учил Wetu Lima, а младший основал нашу веру. Тех, кто пошли за старшим сыном, преследовали несчастья, мор и голод. Те же, кто шли за младшим, процветали. Тогда порешили собрать учение Wetu Lima, запереть его в железный сундук, а сундук бросить в море. И было на них благословение Аллаха, и процветали они впредь.»

Религия эта эндемична, не встречается нигде, кроме одного острова в Индонезии — Ломбока, ни у одного народа, кроме сасаков, и даже они сохранили ее лишь в северной части острова. Центром поклонения является древняя мечеть в поселке Байян, построенная, вероятно, немногим позднее основания самой этой синкретической веры.

Я забросился в Байян на празднование Мулид Наби — Рождества Пророка Мухаммеда. Деревня не спешит в 21-й век — россыпь домиков у подножия гигантского вулкана Ринджани, зеленоватые зеркала рисовых полей, дым очагов, буйволы и сорные куры. Если бы не мотоциклы, стохастически мечущиеся, как перепуганные мыши, и 20-й век угадать было бы непросто. Мне повезло — приютивший меня на пару ночей сасак оказался сыном одного из кьяй. Так что легенд я наслушался, хотя лишь благодаря русской закалке мне удалось их запомнить — рисовый самогон лился рекой. Да, к вопросу об исламе.

В первый день церемонии Мулида в Байяне обращаются вокруг сельского хозяйства — для крестьян, как ни крути, поклонение жизни и божьей воле сводится в основном к урожаю. На площадь перед старинной мечетью со всей округи несут приношения — плоды, яйца, кур. И тут язычество, да. Впрочем, что тут удивляться — Ломбок был колонией балинезийского, а значит, индуистского княжества Карангасем задолго до того, как стал мусульманским султанатом.

Затем до самого вечера крестьянки в праздничных костюмах торжественно молотят и провеивают рис — это тоже ритуал, а не просто работа.

А с закатом солнца народ собирается у мечети — на ночное бдение. Лишь кьяй дозволено войти внутрь — это вообще особенная мечеть, в ней не проводят ни обычных молитв, ни пятничных, в любые дни, кроме праздничных, она стоит закрытой. Но голос старейшин доносится наружу через плетенки бамбуковых стен, и прихожане окружают старое здание, прижимаясь к щелям, подсвечивая действо кто свечой, а кто мобильником — такой вот стык эпох. А после службы будет еще и пересеан — традиционный бой на палках, состязание в силе и навыке среди молодых сасаков.

И наконец, на следующее утро праздник завершается церемониальной процессией — через рисовые поля все к той же мечети проходит колонна молодых мужчин с дарами земли. Кьяй возносят хвалу Творцу, и двери запирают до следующего события.

Так заканчивается собственно Мулид Наби, Рождество Пророка, и начинается масштабная пьянка — но это уже не очень интересно.